Выборы, которые состоялись 1 марта, продемонстрировали низкую политическую активность населения, и особенно — молодежи.

Меня всегда поражало, что большинство политиков верят, что молодого избирателя можно «притянуть за уши» на избирательные участки с помощью PR-технологий. Безусловно, есть технологии, которые дают результат. Только результат это — сиюминутный. И если используются только технологии, то правовой нигилизм, как это принято называть, лишь процветает.

Один мой знакомый возглавлял пиар-кампанию кандидата в мэры одного подмосковного города. По всем социологическим данным, он побеждал с троекратным отрывом от оппонента. И поскольку все избиратели были уверены в его победе, то решили вообще не ходить на выборы — и так было понятно, кто придет к финишу. Для повышения явки до 25% придумали технологию. Во всех СМИ разместили объявление, которое звучало примерно так: «Кто угадает фамилию будущего мэра, тот примет участие в розыгрыше телевизора». Естественно, в победе фаворита никто не сомневался. А дальше уже люди шли голосовать не за кандидата, а чтобы выиграть телевизор. Явка тогда составила 29%. Технология сработала, но потом в городе проблем с политической активностью граждан стало еще больше.

Почему молодежь не ходит на выборы? На мой взгляд, потому что неинтересно, потому что от нее ничего не зависит. И все наши призывы к голосованию чаще всего не бывают услышаны. Ведь что такое выборы? Само слово «выборы» предполагает наличие какой-то интриги, соревнования и конкуренции. В нашем случае — политической конкуренции. А когда вместо нее в стране сплошная политическая монополия, выборы становятся бессмысленным занятием.

Зачем ходить на спектакль или в кино, когда ты заранее знаешь сюжет, знаешь, когда и что произойдет с главными героями и чем все закончится? Также и тут, когда заранее известен сценарий «выборов» и нет никакой интриги и борьбы, то у молодого человека желания участвовать в таком фарсе не возникает. Представьте, что на чемпионате мира по футболу против сборной Бразилии вышла команда российских школьников. Один раз можно сходить на матч, ради смеха, но дальше эта «игра в одни ворота» уже никому не будет интересна.

Совершенно очевидно, что чем выше градус политической конкуренции, тем выше электоральная активность и молодежи, и остальных избирателей. А это уже не технологии, это политика. Поэтому без изменения избирательного законодательства, без реформы СМИ, без усиления роли парламента и партий в политической жизни страны — другими словами, без изменений правил игры — по-настоящему изменить ситуацию невозможно.

Низкая электоральная активность молодежи — естественна, но и в США, и других странах молодежь более активна. Там она ощущает свою причастность к переменам, вовлеченность в политическую жизнь страны.

Когда есть политическая конкуренция, развивается и гражданское общество, то есть общество активных, инициативных людей, которые сами борются за свои права. У нас же любая гражданская инициатива сегодня наказуема, иногда даже уголовно. Достаточно вспомнить случай с журналисткой Айгуль Махмутовой, которая остановила строительный произвол в одном из районов Москвы. В любой цивилизованной стране она бы стала героем, у нас же 24-летняя девушка стала героем сфабрикованного уголовного дела, за что получила 5,5 лет тюрьмы. Подмосковный журналист Михаил Бекетов, выступавший против вырубки леса под строительство, был избит до полусмерти, а виновные до сих пор не найдены. Будет ли у нас развиваться гражданское общество в таких условиях? Вряд ли!

К сожалению, в таких условиях вся политическая активность молодежи может вылиться на улицы. Отсутствие состязательности в политике, «закручивании гаек», неспособность решать социальные проблемы молодежи, — все это рано или поздно может привести к росту протестных экстремистских настроений. Сегодня молодые радикалы, как справа, так и слева, — самые яркие представители молодежных организаций. Пока они закидывают яйцами политиков, захватывают министерства или устраивают красочные маски-шоу на улицах города. Но если не изменить эти порочные правила игры, то мы вместо электоральной активности молодежи мы получим радикальную политическую активность. И тогда мало никому не покажется.